Призвание
Осматривая оскверненный харез, Огни натыкаются на огромный сгусток вен, пытающийся утащить искателей вглубь канала. Победив неприятеля, они возвращаются на поверхность и устраивают привал. Ночью на них нападает обезумевший Барбан. Огни помогают джабари и на утро отправляются в охотничьи угодья.
I. Чёрный лаз
У базальтового массива Огни нашли место, где уходили в глубину. Лаз был затоплен и так тесен, что двигаться приходилось почти вслепую. Чем дальше они пробирались, тем меньше это напоминало естественную пещеру. В камне проступали тонкие жилки; где-то впереди, кроме собственного пульса и дыхания товарищей, слышалось ещё одно сердцебиение.
Проход оказался забит телами дах. Они были прижаты друг к другу до самого свода, оставляя лишь небольшое отверстие. Чтобы двигаться дальше, приходилось разбирать эту страшную пробку руками. За нею ждала не пустота, а живая чёрная масса. Она рванулась из глубины и обвила , потащив его внутрь. Остальные ухватились за верёвку, но чем сильнее тянули, тем стремительнее тоннель затягивал паладина.
выпил оставшееся с похода по канализации зелье уменьшения. Его тело сжалось, и всосало в проход следом за верёвкой, как выпущенную из пращи пулю. Светящийся камень, которым пользовались путники, выпал и остался позади. В темноте они различали только рывки живой массы и удары о камень.
Когда проход вновь расширился, стало видно, что прижата к стене, а к её шее присосался длинный отросток, похожий на пиявку. Сарима чёрная плоть уже затянула почти до горла. Он сумел приблизиться к шаманке и кинжалом начал отсекать тварь от её тела. Остальные тянули верёвку, били по отросткам и пытались не дать сети растащить их по разным ходам. В тесноте нельзя было размахнуться; любое движение, спасавшее одного, открывало другого.
II. Сердце вен
За отростками скрывался сгусток, который двигался отдельно от стен и управлял ближайшей сетью. Он выбрасывал новые тяжи, цеплялся за камень и людей, закрывал путь к отступлению. Огни рубили его, но разорванная чёрная ткань снова собиралась. Обычная рана лишь ненадолго ослабляла пульс.
Тогда выпустил огонь. Взрыв разметал существо по проходу; пламя не погасло после удара и пошло по его телу дальше. Сердце сети стало высыхать с невозможной скоростью, словно из него одномоментно ушла вся жизнь. Прикреплённые к нему жилы съёжились и отмерли. Чёрная хватка на и ослабла, и отряд вытащил их из прохода.
Огонь Пепла на мгновение переплёлся с чёрной силой. Ударная волна бросила в стену и погасила свет. Несколько мгновений товарищи слышали только кашель и потрескивание отмирающих вен.
- Что это было? - спросила Шида, пытаясь восстановить дыхание.
Пепел не ответил. Он и сам не знал, принадлежало ли изменившееся пламя ему или тому, что пыталось пройти через него.
Победа не очистила холмы. Из трещин базальтовой стены выступили густые чёрные «слёзы», потекли вниз и наполнили старое русло, которое когда-то снабжало водой весь . Огни уничтожили одно сердце, но сама жижа продолжала путь. Значит, найденный узел был частью куда большей болезни.
III. Джабари
Дальше они обнаружили высокое, страшно исхудавшее существо. Толстые тяжи, похожие на пиявок, вошли ему в позвоночник и вздулись на спине. Это был . Он ещё жил, но сеть уже использовала его тело и боль, не оставляя сил сопротивляться.
Огни решили освободить пленника. Они сбивали и вырывали паразитов по одному. Джабари дёргался от боли, а отростки пытались уйти глубже или вернуть контроль. прикрывало её от внезапных бросков; и удерживали тело, добирался до тех мест, куда не проходило оружие, помогал не дать пленнику захлебнуться собственной кровью. Когда последний тяж вышел из спины, направила силу на изодранную кожу и раны. Дыхание джабари постепенно выровнялось.
Его полное имя было , но Огни стали называть его . Он объяснил, что сумел высвободиться из вен лишь четыре дня назад. От народа Малахитового трона осталось трое или четверо; остальные сражались друг с другом, поражённые той же силой. Самого Малахитового трона, по его словам, больше не было.
Барбан не просил доверия. Он хотел освободить отца и тех немногих, кого ещё можно было спасти. Огни уже видели, как паразит превращает живых в части единой сети, поэтому его рассказ не нуждался в доказательствах. Они приняли джабари в путь - не как пленника, а как к месту, где чёрная болезнь уничтожила его народ.
- Я не могу оставить свой народ, - сказал Барбан, когда ему предложили сначала уйти к . - Осталось трое или четверо. Мы все сражались друг с другом. Малахитового Трона больше нет.
В его словах не было просьбы спасти всех. Он слишком хорошо видел, во что превратились заражённые. Барбан просил лишь позволить ему дойти до отца и самому узнать, остался ли там кто-нибудь, кого ещё можно вернуть.
IV. Голос в пещере
Во сне стоял по колено в воде посреди огромной пещеры. В центре белела пустая чаша, а где-то за пределами зрения двигалось нечто исполинское. Тогда прозвучал голос, который паладин прежде слышал столь отчётливо лишь однажды - в миг выбора. Это был .
Он сказал, что время заканчивается. Тех, кто называл себя богами, больше нет: речь шла об . Затем голос заговорил о тех, кого они все ищут, и о существах, которые пожирают. Смысл приходил обрывками, но повеление было ясным: найти . Он находится рядом.
Истинный не дал ни имени, ни облика, ни направления. Никто из Огней и не был назван носителем - искомое существо оставалось неизвестным. Сарим проснулся с призванием, которое было тяжелее приказа смертного. Его покровитель не просил спасти холмы и не объяснял, почему именно этот меридир важен. Он лишь направлял паладина туда, где рядом с чёрной сетью скрывалась сила намного древнее людей и .
Сарим понимал недостаточность услышанного. Вера позволяла принять зов, но не превращала загадку в знание. Он не мог объявить каждого встречного или меридиром. Оставалось наблюдать за признаками, хранить слова Истинного без самовольного толкования и идти туда, где сходились путь Барбана и болезнь Солнечных Холмов.
V. К Малахитовому трону
рассказал, что его народ не просто погибал. теряли себя и обращались друг против друга, а вены входили в тела, усиливая ярость и подчиняя движение. Он хотел добраться до отца, даже если спасение окажется невозможным. Для Огней этот долг был понятен: каждый из них уже шёл за человеком или ответом, которые могли быть утрачены раньше, чем они успеют прийти.
Они направились к Охотничьим угодьям. Многоярусное поселение было вырублено в базальте сотни лет назад, но теперь многие дома обрушились. У подножия лежала куча из тридцати или сорока тел. Между постройками по камню тянулись огромные - те же, что Огни видели под землёй, только здесь им уже не требовалось скрываться.
Барбан смотрел на разрушенный дом своего народа. вспоминал, что искомый где-то рядом. чувствовала прежнюю пустоту духов. видел продолжение сети, одно сердце которой он уже сжёг. нёс собственную раздвоенную историю, а искал в скалах путь, который не превратит их в следующую груду тел.
Огни дошли до места, где гасло целое племя. Теперь им предстояло выяснить, можно ли ещё вернуть джабари разум - и что именно ждёт их в глубине Малахитовой гряды.