Путь Меридиров
Огни сбегают из Рудников вместе с Сухарто и Анахуром. Сарим разрывает свою связь с Истинным.
I. Два авантюриста у Акджина
Маленькая улочка южнее , торговый посёлок, ничем не примечательный, - идеальное место для двух проходимцев с не самой честной репутацией. Дуо, обманувшее богатых бральцев. Дуо, продававшее то, чего у него не было, за баснословные деньги. О них говорили разное: туземцы, иноземцы, кто-то с той стороны Мифрасовых врат. На деле всё было проще.
Птица, которую они ловили уже неделю, - почти десять солнц ценой - села на балку в переулке.
- Я бы не спугнул её, - сказал . - Она высоко. Я бы залез, но лучше подстерегу тебя снизу, пока ты полезешь.
- Ну, я боюсь, что она меня испугается, - ответил Абракс, - но раз ты так говоришь, попробую.
- Не испугается. Ты такой белый и лохматый - подставь свои огромные лапищи, и она подумает, что это гнездо.
Абракс, цепляясь за нетолстые перекладины навеса, забрался наверх достаточно быстро. Птица повернула к нему голову.
- Всё правильно делаю? - спросил он сверху.
- Посвисти ей. Вот так, язык в трубочку.
Он попробовал - не с первого раза, но получилось: птица опустилась прямо в его сложенные ладони.
- А как мне теперь слезть? - спросил он с запозданием.
Ияр не успел ответить - на маленьком базарчике поднялся крик. Один из местных купцов, у которого они неделю назад продали три таких же птицы, размахивал дубинкой:
- Вы видели этого ? Грязного и его корову? Вон они! Бегите за ними!
Ияр рванулся к Абраксу, но его схватили за сапог и потащили вниз. Абракс, всё ещё держа птицу, спрыгнул на выручку - сунул добычу в захваченную по случаю клетку и бросился вырывать друга из чужих рук.
Они бежали по крышам, одна из которых провалилась под ними, - и оба рухнули прямо в облако пыли перед бабушкой, вынимавшей из тандыра свежую лепёшку.
- Простите, мы не хотели, - выпалил Ияр, суя ей пять монет и хватая кусок лепёшки на бегу. - Мы не задержимся.
Они вылетели из пыли, отмахиваясь от погони, и добрались до своего убежища в двух кварталах - комнаты, полной перьев и разлитых чернил , которыми красили птичьи хвосты для перепродажи подороже.
- Оторвались, - выдохнул - тот самый лёгкий парень, который когда-то боялся лезть на балкон и никогда никому не желал зла.
- Игир своих ищеек по всему Меру разошлёт, - сказал Ияр. - Нам нужно уходить. Продадим последних птиц и рванём в сторону .
- Может, покажешь мне наконец, откуда ты, - попросил Абракс.
- Обязательно покажу. . Чудесное место.
Они сидели, красили перья, кормили птиц пшеном - простые дни, когда самой большой опасностью был разгневанный купец, - и совсем не знали, что впереди.
Из воспоминания о лёгких днях выступил другой Ияр - весь в дангунских кудрях, слипшихся от крови, с масками на поясе и рубахой, промокшей узором засохшей крови. Глаза бегали по сторонам в поисках опасности.
- Это Ияр? - тот ли это человек, что путешествует с вами?
Огни стояли на дне карьера, среди разбросанных повсюду тел. Первые лучи солнца наконец начали пробиваться в глубину , и впервые за долгое время во тьме можно было по-настоящему разглядеть друг друга.
Сухарто оказался человеком с задубевшей от солнца кожей, с сеткой морщин у глаз от постоянного прищура и ещё более глубокими - от улыбки. Тумурзид был грязен с ног до головы, серая шерсть свалялась в комья, а взгляд метался из стороны в сторону, как у зверя, который отчаянно хочет вырваться из угла. Все остальные носили на себе маски крови, неузнаваемые сами для себя.
- Пойдём, - сказал Сарим устало, прикрывая лицо от слепящего солнца. - Этот парень должен ждать нас.
Среди инструментов и мёртвых бральцев - по усам, лысым женским головам, редким татуировкам на кисти - не нашлось ни одного выжившего.
подобрала где-то среди обломков флягу.
- Не трогай, - предупредил её кто-то. - Кто знает, чья на ней кровь.
- Спасибо, - кивнула она, поднимая находку в сторону, чтобы промыть.
- Я очень надеюсь, что друг, который должен вас забрать, приедет к стенам, и мы уйдём, - сказал Сухарто, оглядывая бойню вокруг. - Хочу попросить вас об одной вещи. Если кто-то из прибудет сюда - ни в коем случае не убивайте их.
- Когорта? - переспросила Кофу. - Это же те, в шляпах? - Братство, возродившееся возле . Если разозлятся - будут проблемы, но терпимые. Убьёшь одного из Когорты - вся Когорта будет охотиться на тебя и на меня. У них нет ни суда, ни объявленной охоты - они просто придут ночью, задушат, утопят.
- Сухарто, а ты уверен, что у тебя будут проблемы? - спросила Кофу. - Ты же брат Архона.
Он бросил на неё долгий взгляд.
- О чём вы?
- Ты вопил об этом внизу, - напомнил .
- Я был не в себе, там родилась дрянь из крови.
Пепел присмотрелся к нему, пытаясь понять, лжёт ли, - и заметил лёгкий, едва различимый тик на его лице, тут же скрытый обратно за привычной беспечной маской.
- Плевать чем, брат, лишь бы вывел нас отсюда, - сказал Сарим.
- Но разве не мы должны вывести его? - уточнила Кофу.
- Я имел в виду глобально. .
- Мне казалось, туда добраться будет проще, чем всё, через что мы уже прошли, - вздохнула она.
Они поднялись выше по , туда, где виднелась высокая оборонительная стена, построенная вокруг колодца шахты. Сверху доносился плач. Тумурзид, приподнявшись, разведал обстановку.
- Пять-шесть охранников, - доложил он.
Стоило подобраться ближе - стало ясно, что солдаты и сами вот-вот сломаются от ужаса: прижавшись к стене, они спорили, стоит ли уходить или это лишь навлечёт беду. Кофу, вспомнив звук, слышанный на самом дне спирали - треск горящей плоти, вопли, не успевшие прозвучать до конца, - направила иллюзорный отголосок этого же звука в противоположную от отряда сторону. Охранники сжались в комки у стены, закрывая лица от солнца.
Проходя мимо них, Сарим вспомнил, что когда-то сам был солдатом, - коснулся плеча того, кто выглядел капитаном, чтобы снять страх наложением рук. Ничего не вышло: тот лишь закричал в ужасе, забиваясь ещё глубже.
- Вали отсюда! - рявкнул Сарим и толкнул его к стене.
Огромные врата - чёрная маракийская сталь, похожая на те, что держали в плену Когорту, - не поддавались простому толчку.
- Открываются с другой стороны, - подсказал Тумурзид, разглядывая петли. - Отбить правый угол сверху - и с другой стороны их можно вывернуть. Подсади меня.
Пока Абракс и Тумурзид возились с петлями, Пепел искал верёвку, чтобы соорудить крюк-кошку на случай, если придётся лезть через стену, а Кофу, недолго думая, слилась с камнем стены и прошла сквозь неё насквозь - прямиком в длинный коридор-предбанник с механизмом ворот и цистернами воды.
За вторыми, дальними воротами послышался шум - топот, скрип, стук телеги. Кофу, укрываясь тенью самого механизма, выглянула наружу через щель в камне.
Снаружи стояла телега. На ней, со связанными руками, сидел - как раз кто-то только что снял с его головы мешок, и он щурился от солнца. Рядом - четверо бральских солдат в безупречно-серой форме, будто песок к ней не приставал: у одного на шее был железный обод, закрывающий рот, с красным узлом, свисающим вниз; у второго - рука, полностью замотанная в узлы; у третьего на лице виднелся след от намордника.
Старший, назвавшийся Инаром из третьего Крыла Глаза, что-то показал солдатам жестами - и те разошлись от повозки, ожидая приказа.
- Там Когорта, с Тиком, - прошептала Кофу, вернувшись. - Нам нужно спрятаться.
- Убивать нельзя, - напомнил Пепел.
- Пусть спускаются вниз, - предложила Кофу. - Здесь есть другие входы? - Я приехал с мешком на голове, откуда мне знать, - развёл руками Сухарто.
- Может, спрячемся среди груза? - предложил кто-то. - Тик должен был привезти сюда груз - уедем вместе с ним.
- Тогда нужно, чтобы нас впустили, - заметил Сухарто и, оглядев себя, добавил решительно: - Дайте мне переодеться в форму одного из погибших.
VI. Гибель Сухарто-самозванца
Он вышел ненадолго и вернулся уже в чужом мундире, поправляя усы.
- Ну как я? Родная мать бы не узнала. Капитан Сухарину.
- У тебя тут немного крови, - заметила .
- Будь испуганным, - посоветовал . - Скажи, шахта обвалилась.
, недолго думая, вытер об него свою кровь и врезал по лицу для достоверности.
- Ты же сражался, - пояснил он в ответ на возмущённый взгляд.
Они спрятались в бараках-складе у предбанника. Едва Сухарто, набравшись духу, открыл дверь навстречу солдатам - лезвие мелькнуло между створок и вонзилось ему прямо в плечо, отсекая часть мундира вместе с плотью. Он рухнул вниз.
- Шеф, кажется, сдох, - раздался голос снаружи. - Заходите, проверьте. Сказано было - никто не должен выжить.
Один из четверых, бралец со шрамом от снятого скальпа вместо волос, наклонился над телом, принюхался.
- Он мёртв. Тут никого нет. Идёмте дальше.
Остальные трое, с одинаковыми татуировками-номерами над губой, прошли мимо укрытия, не заметив никого, и скрылись за дальними воротами. Через мгновение донёсся звук - тело, брошенное без затей, и удаляющиеся шаги.
Сухарто, всё ещё живой, выплюнул маленький камешек, который проглотил, притворяясь мёртвым.
- Сука. Ненавижу это делать, - прохрипел он.
Они выбрались из укрытия и подхватили его. Снаружи, у телеги, лежало тело - отдельно от головы.
- Стоило ожидать, - вздохнул , тут же принимаясь лечить рану Сухарто.
Пепел снял с руки мертвеца перстень с молочно-белым камнем, отделанным холодным тёмным металлом - альбарией, судя по всему, - обыскал тело: пятьдесят солнц, тридцать лунников, маленькая серебряная фляга с орнаментом и запахом целебных трав, похожим на запах у .
- Похоже, сегодня не твой день, парень, - сказал Сарим, глядя на застывшее в гримасе лицо отрубленной головы.
Они погрузили тело и голову в телегу - пусть думают, что Тик угнал её сам, - и тронулись в путь, забрав с собой раненого Сухарто.
VII. Иллюзия дороги
Дорога быстро запуталась.
- Вы не заметили? - спросил вдруг Сухарто. - С тех пор как мы вышли из , солнце не сдвинулось с места. Сюда можно только зайти - выйти не так просто.
Тумурзид долго молчал, о чём-то раздумывая.
- Зеркало, - произнёс он наконец. - Эффект зеркала. Возьмите левее от той горы на целый час.
- Как ты это понял? - спросил .
- Я, как и все , умею считать. Это иллюзия, которая кружит вокруг нас, - а иллюзию можно посчитать. учила нас не сомневаться в том, что мы видим, а понимать. Всё объяснимо, как воздух летит. Хорошие оракулы могли предсказать судьбу, знали, как ты проснёшься утром и что скажешь напоследок. Всё это - просто цифры.
- Я могу понять эти цифры, - сказал Абракс тихо. - Тебя должны были учить с детства, но ты один из пропавших. Ты знаешь что-нибудь о себе? Откуда ты?
- Таких, как мы, очень мало, - ответил Тумурзид. - Но, надеюсь, наше время ещё придёт. Вспомни, где ты был в своём первом воспоминании?
Абракс напрягся, вглядываясь в собственную память.
- Помню только небо и крики, - признался он. - Ничего больше.
- Это твои воспоминания, Абракс. Но ты морхор, ты несёшь Тумурзида. Тот, кем был Явонзу до тебя, - все эти воспоминания едины. Он должен помнить то, чего не помнишь ты.
- А когда я умру, - спросил Абракс, - я тоже стану чьим-то ?
- Ни один морхор не рождается прежде смерти другого, - ответил Тумурзид. - Мы все перерождаемся куда-то. Потом ты станешь Абраксом, несущим Тумурзида, а Тумурзид сможет сказать, что несёт кого-то ещё. Так продолжается цепь, пока не заберёт нас к себе. Хорошо видеть ещё таких, как ты.
Прикрыв глаза, Абракс попытался вспомнить хоть что-то из глубины этой цепи - и на мгновение увидел длинные тени, горящие жаровни, золотые колонны вдоль отражающих бассейнов; фигуру на пьедестале, кричащую в ярости; чёрную шерсть, золотые рога - и голос, говоривший, что кроме него самого есть ещё трое морхоров.
Тени вокруг телеги вдруг качнулись быстрее, солнце рвануло к горизонту, и впереди, чуть южнее, показались клинки-сабли .
Тихий спящий город открылся перед ними. Сухарто, кое-как приведя себя в порядок у ближайшей воды, обернулся к остальным:
- Слушаю ваше предложение, господа.
- Отвезёшь нас в , - сказал . - Мы слышали, ты собирал команду, чтобы отправиться оттуда за врата. - Порекомендовал хороший знакомый, - добавил он на всякий случай, не уточняя, что этим знакомым была отрубленная голова.
- За это? - уточнил Сухарто. - Сколько золотых нужно на всю команду?
- Сто солнц, - сказал он наконец. - Десять - прокормить нас, девяносто - прокормить малыша, который нас туда доставит.
Путь от до Даджара лежал через цепочку островов посреди .
- Первый , остров контрабандистов, - рассказывал Сухарто. - Отличное место, чтобы умереть. Во время засухи торговые суда его обходят, стараются уйти глубже в озеро. А я, , знаю каждый маленький островок, где можно переждать, чтобы не сдохнуть.
- Что за малыша ты собрался кормить на девяносто солнц? - не удержалась .
- У каждого сухарто должна быть маленькая тайна, - уклончиво ответил он.
- У нас тоже найдётся сюрприз, - заметила она. - И мы знаем, как прокормить его дешевле девяноста солнц.
Пятьдесят монет, снятые с тела , вернулись в общий счёт. Сухарто, получив аванс, отправился праздновать своё освобождение - по его собственным словам, накидаться и найти бральских женщин, которые не станут отрубать ему пальцы. Тумурзид остался с отрядом - города он не любил, а компания показалась ему сносной.
Чигабига встретила их сверху взглядом .
- Это вы? - удивился он. - Наракровые яйца, как вы выглядите. Заходите. , завари чаю.
- Тебя что-то тревожит, Барбан? - спросил .
- Несколько раз приходили люди, спрашивали о вас. Одна группа была в белых одеяниях. Вторая - люди и двое худулинов. - А худулины как выглядели? - спросила Кофу, покосившись на Тумурзида. - Как он?
- Как он, - подтвердил Барбан.
- Странно, - протянула она.
X. Ир говорит об Ахримане
- , - спросил , - ты слышал когда-нибудь об ?
- Да ладно, кто ж о нём не слышал. Ахриман и двое остальных безумцев.
- А остальных как звать?
- Те, кого благословила , и та, которую они решили отречь. История старая, как само небо. Табити - дух огня, Мау - дух холода. И их младшая сестра - Ахриман.
- Не без нашей помощи они опять гуляют, - вставила .
прищурился.
- Нити натянуты в этой комнате, - сказал он. - , каждая тянется куда-то своей дорогой. Я не понимаю твой язык, Ир, но эти люди - не похожи на тех, кто помог мне отправить моего отца в последний покой.
- Мы освободили духов, - признался наконец Пепел. - Не намеренно. Мы просто не знали, что делаем.
- Что сделано, то сделано, - сказал он же жёстко.
- Никто ничего не отрицает, - отрезал Барбан, с силой ставя пиалу на пол. - Всё можно вернуть - но не жизни тем, кто уже умер там. Вы не черви, ползущие туда, куда накидали песка. Вы Огни. Вы должны быть маяком в тенях.
- Только мы сжигаем всё, что касается нас, - устало сказала Кофу. - Оставим пламенные речи на завтра. Сегодня я уголь. - Прости, я не хотел повышать голос, - смягчился Барбан. - Ваша судьба важна. Я лишь ведущий к обиду, и останусь здесь, пока мой долг не выплачен.
Он ушёл заваривать ещё чаю. не выдержал и окликнул его вслед:
- Ты здесь не потому, что должен, - ты наш друг. Если хочешь уйти, можешь уйти, когда сочтёшь нужным.
- Ты такой наивный, Абракс, - донеслось в ответ. - Какой я вам друг?
Позже всё же спросил у Барбана напрямую:
- Если духи свободны - ведь так и должно быть, правильно? Они не должны быть заточены, как на дне .
- Ияр, а буря должна быть заточена или должна гулять? - ответил тот вопросом на вопрос. - Снег должен ли падать? Солнце должно вставать, хоть и жарит? Ночь должна ли наступить, хоть и холодно?
- Всему своё время, - предположил Пепел. - Вот в чём разница.
Ночь спустилась над городом. Отмывшись у тандыра, , Ияр и Кофу отправились на ночную пристань за выпивкой покрепче - "той, что прижигает душевные раны".
Старик с обветренным, засоленным лицом продал им настойку из желудка морской свиньи, назвав её на удачу "из желудка морского дьявола", и наотрез отказался брать вторую монету, придержав Сарима за руку:
- Парень, если сбился с пути - помни: всегда есть тот, кому ты важен.
Купив бральской еды у ворчливой торговки внутренностями (Кофу деликатно уточнила, нет ли у них десерта из крабов), они вернулись на берег - как раз к моменту, когда Пепел и Ияр заворачивали в простыню тело для последнего пути в озеро.
- Он позарился на пятьдесят солнц, - сказал Пепел, - но всё равно хотел нам помочь. Мы спасли его от верной смерти, а он сам не побоялся выдать себя за другого. Больше мы о нём почти ничего не знали.
Тело опустили в воду с маленькой пристани. Кто-то из проходивших мимо рыбаков благословил его именем луны.
Вечер продолжился уже втроём у костра - с настойкой, жареной лепёшкой и разговорами обо всём и ни о чём: про охоту на злобных коз в горах , про короткий путь, который оказался самым длинным и опасным.
- Мне кажется, этот короткий путь до сих пор не закончился, - сказал Пепел.
XII. Природа голода
- А, кстати, насчёт возрождений, - вспомнил за третьей чашей. - Как это у вас получилось там, в яме, с Пеплом?
- Я не знаю, - признался . - Просто получилось.
- Без у меня бы ничего не вышло, - добавил он.
- А что говорили те, кто управляет червями? Они назвали это .
- Они сказали, что это дар, которым можно повелевать, - объяснил Пепел. - Если очень сильно сосредоточиться и пожелать чего-то, это сбудется. Всё, что я смог, это оказаться где-то в водовороте вместе с Кофу. Там были нити - как ручей, к которому можно прикоснуться, из которого можно напиться.
- Оно не выглядело как ручей, - уточнила Кофу, - но ощущалось именно так.
Кто-то посмотрел на - и вопрос повис в воздухе сам собой.
- Ты сожрал духа, Сарим, - сказал Пепел прямо. - И сделал это не ртом, а шеей.
- Ну, сожрал, - не стал отпираться Сарим.
- И? Какова природа этого голода?
- А ты думаешь, я знаю?
- Может, попробуешь разобраться? С тобой такое случалось раньше? - В мире духов, - сказал Сарим тихо. - Первый раз. Помните, когда мы уходили? в ярости.
- Ты ведь должен был бороться с этим, - заметил Пепел.
- Может, вещи не такие, какими кажутся, - ответил Сарим. - И это сработало, чёрт возьми.
- Но ведь Иджин’Ан вернул тебя к жизни тогда, в . Это благодаря ему.
- Ты думаешь, он просто дал мне жизнь? - спросил Сарим с горечью. - Что теперь, если он откажется от своего дара?
- Не мне решать, - сказал он же, помолчав. - Пусть боги решают то, что в их воле.
- Но ведь ты делаешь выбор, а не бог, - возразила Кофу.
- Целей их мне неведомо, - сказал Сарим. - Если Иджин’Ан захочет перерезать мне глотку, ни ты, ни я ему не помешаем.
- А если попытаться? - спросила она.
- Можешь сторожить меня ночью, - усмехнулся Сарим. - Если придёт Иджин’Ан - отгонишь его.
- Мне кажется, он не всё говорил, - заметил Пепел.
- Вы этим похожи, - сказала Кофу тихо. - Есть ощущение, что и ты много чего недоговариваешь.
- Всему своё время, Кофу, - ответил он же голосом, каким прежде отвечал . - А сейчас время ещё немного выпить.
- Спасибо тебе, Пепел, - сказала вдруг Кофу.
- За что?
- Когда мы соединили волю Пророка и , эти нити - они уже разрывали меня пополам, а ты просто... вытянул меня.
- Я подумал, что без тебя не выберусь, - признался Пепел. - Я ведь не знал путь назад оттуда. - В общем, спасибо. Было чёткое ощущение, что я почти умерла. И приятно, что, несмотря на все разногласия, ты предпочитаешь видеть меня живой.
- Ты не так уж и путалась под ногами там, внизу, - сказал он в ответ. - Даже была полезной.
Они посмеялись - и разговор соскользнул к воспоминаниям о Филакторе, о том, как Ияр перевоплотился в облик девочки.
- Это те маски, - сказал Сарим. - Ты же их оставил.
- Оставил, - согласился Ияр. - Но они хотят, чтобы они были у меня.
- Ияр, это предметы, - напомнила Кофу. - Ты слушаешь предметы?
- Это не просто предметы, Кофу. Это лица. . Они говорят, их было десять. Говорят, что хотят стать свободными. Говорят, что их освободит.
- говорил о Мел Озаре, - вспомнил Пепел. - Царь царей, король королей - о нём ходят легенды.
- Ияр, - сказала Кофу серьёзно. - Зачем тебе делать то, что говорят другие? Кто они тебе? Что тебе до Мел Озара?
- С их помощью я обманул то существо в , - ответил он. - Мы попытались его уничтожить. Они помогают.
- Помощи можно просить у многого, - сказала Кофу. - Главное - осознавать цену и что это делает с тобой изнутри. Не хотелось бы, чтобы однажды вы оказались наедине с собой и поняли, насколько уродливыми и ужасными стали внутри.
- Сказала , - усмехнулся Сарим. - Люди постоянно делают то, что им говорят другие. Ты, наверное, знаешь об этом кое-что.
- Знаю, - сказала она без улыбки. - И не горжусь этим.
Ночь тянулась дальше, за третьей бутылкой. Разговор ушёл в шутки - про белеющую шерсть Сарима, про то, отрастут ли у него когда-нибудь рога, про то, сколько молока можно надоить с рогатого . - По-моему, это очень долго, - вздохнул Сарим, ощупывая пеньки на голове. - Надо зарубочку сделать, проверять раз в неделю.
- Лучше каждый день, - подначил Пепел.
Разговор незаметно вернулся к Тумурзиду и к тому, как , освобождая карцер, вдруг стал сильнее и швырнул тяжёлую дверь, как пушинку.
- Как будто щёлкнуло в голове, - сказал Абракс. - Как будто воспоминания вернулись.
- В каждом морхоре живёт другой морхор, - вспомнил он слова Тумурзида. - Это наша душа, что ли. Как дед. Или отец.
- Или вы как северные шкатулки для детей, - предположила Кофу. - Такие, знаешь, набор друг в друге.
- Пусть лучше будет дед, - решил Абракс.
Ночь расходилась по своим углам. Абракс устроился у тандыра, закрыл глаза и попытался позвать Тумурзида - тихо, без спешки, как учил тот сам: жить в балансе, не быть больше никому рабом.
- Мы с тобой теперь настоящие морхоры, - прошептал он в темноту, - и нам придётся жить в балансе.
Кольца от старых кандалов давно протёрли шерсть до кожи, но тяжесть, которую они несли годами, наконец отступила - символически ли, буквально ли, решать было ему самому.
Сарим устроился отдельно, глядя на угли, - и сон утянул его глубже, туда, где под ногами хлюпала вода, а впереди на пьедестале стояла выпитая до дна белая чаша. В темноте угадывалось огромное чешуйчатое тело.
- -им, - прошелестело оно. - Я даровал тебе жизнь. Даровал силу. А ты отбросил всё это. За что, Сарим? Твоя сила подвела меня?
- Её оказалось мало, - ответил Сарим. - Мало, чтобы спасти её. Мало в мире духов.
- К тому же ты взял себе в товарищи убийцу-мясника, - прошипел голос. - А ты кто, Сарим? Скольких ты убил в завоеваниях? Сколько крови пролил?
- Я солдат, - сказал Сарим твёрдо. - Убивать на поле боя - иное дело.
- Ты уверен? За счёт силы, которую я тебе даровал.
- Мне больше не нужна твоя сила, - сказал Сарим. - Забери её.
Из темноты выступила белоснежная голова огромного змея, усеянная сотнями крохотных зелёных глаз, раскрывающихся один за другим.
- Мне нужен ты, Сарим. Я ждал, пока ты созреешь, пока сожрёшь достаточно. Что ж, сгодишься и ты, и все мои чемпионы. Вы лишь пища моя.
Змей открыл пасть. Вода вокруг него завибрировала, наполняя горло голодным всасыванием.
В этот же миг где-то на дальней стороне, в собственном полузабытьи, умирал Пепел - сердце его остановилось, а перед глазами проносились обрывки полузабытого детства: отец, некогда гордый и грозный воин, сломленный горем, стоящий над ним и заплетающий ему косу.
- Ты этого не запомнишь, когда вырастешь, - говорил отец в этом видении. - Но я всё пытался сделать для вас. Иногда нужно жертвовать чем-то ради того, чтобы получить взамен.
Он развернулся и ушёл в степь, а маленький Пепел так и не сделал шаг следом - не понимая, куда и почему уходит отец.
Вернувшись в собственный морок, Сарим уже стоял в двух шагах от змея и чаши, окружённый тремя фигурами, вышедшими из теней пещеры.
- Что ты ждёшь, Сарим? - спросил один из них. - Возьми то, что твоё. Силу, которую он забрал у нас всех. Ты здесь, мы нет. Змей - твой враг. Ты, Сарим, сын Индрамина, последний из рода Хенрала.
- Мы - трое, рождённые под первой звездой, - , - произнёс другой. - Меня зовут . А это От и Ар. Благословим тебя, Сарим.
Змей - тот, кого называли Иджин’Ан, - предостерегающе прошипел:
- Не верь им, Сарим. Они лгут. Они рабы, а я - сила. Твой друг мёртв, потому что ты развязал наши узы.
- Я заберу всё, - ответил Сарим и сделал шаг вперёд.
- Ты глина, которую оживили, - прошипел змей, раскрывая пасть на четыре стороны разом.
Сарим подошёл к чаше и разбил её о пьедестал.
Что-то отпустило внутри груди - будто снятое напряжение, копившееся годами. Вода начала стремительно уходить из пещеры, обнажая пол, испещрённый древними каменными узорами. Голова змея исчезла с прощальным шёпотом: "Ты пожалеешь об этом, Сарим. Я найду тебя. Ты будешь моим десертом".
Трое спустились на маленькие пьедесталы, до этого скрытые водой.
- Готов ли ты встать на путь пожирания? - спросил один из них. - Забирать силы, отнятые у смертных. Нести кару тем, кто бросил нас здесь умирать?
- С радостью, - ответил Сарим.
- Тогда, Сарим, сын Индрамина, будь нашим клинком.
Женщина среди них коснулась его головы.
- С этого дня ты несёшь благословение в мир, который забыл о нас, - произнесла она.
- Я ему напомню, - пообещал Сарим. - Что делать дальше?
- Путь твой всегда вёл в одно место - найти себя.
- Кажется, я нашёл, - сказал он. - Кто я?
- , Сарим, - ответил один из троих. - Знаешь, почему он так называется? Не потому, что его построил бог, а потому, что там властвует бог. Ты наш клинок. Узнай историю дальше.
Женщина улыбнулась ему на прощание.
- Ты ведь знаешь, что мы приглядывали за тобой? - Догадывался.
- Думаешь, удача играет роль в этом мире? Такого не бывает. Остерегайся удачи - если у кого-то её слишком много, это не к добру.
Они растворились в тени пещеры.
XVIII. Родство под миндальным деревом
, всё ещё блуждая в собственной темноте, коснулся пальцами ускользающей нити - и вдруг оказался в бескрайней степи, где вдалеке стояла фигура с развевающимися на ветру волосами. Между ними росло огромное миндальное дерево, закрывающее полнеба.
- ! - окликнул он и пошёл вперёд.
- Пепел? - донеслось в ответ, и оба, не сговариваясь, бросились навстречу друг другу.
- Что это за место? - спросил Сарим, оглядываясь.
- Не знаю. Нить пропала. Я переживал за тебя. Ты как?
- Я... - Пепел прислушался к собственному сердцу. - Я умер?
- Как это - умер?
- Ты принял дар , тогда, когда он вернул тебя к жизни в , - сказал Пепел. - Заплатив цену, о которой я не знал. А теперь ты предал его и не вспомнил о своём брате. Он хотел меня сожрать. Он их всех съедает.
Под деревом сидела сморщенная старая худулинка, почти неотличимая от самого ствола.
- А, ругаются, как настоящие братья, - сказала она вдруг. - А кто из вас младший?
- Вы померли, друзья, - добавила она, разглядывая обоих серыми, будто выцветшими глазами.
- Мы не готовы ещё, - запротестовал Сарим. - Шучу, шучу, - успокоила она. - Вы не мертвы. По крайней мере, один из вас точно.
Она поманила их ближе.
- Он предал тебя, не зная об этом, потому что глуп, - сказала она, указывая то на Пепла, то на дерево. - Но вы двое - семья. Не по крови, но были слишком близки, чтобы не стать ею. Вот вас и призвало дерево. Это первый камень любых худулинов: семья прежде всего.
Она вынула большую чашу с миндальным молоком.
- Поделитесь. Стань семьёй. Напои своего брата.
Пепел протянул чашу Сариму первым, тот выпил, хоть и с недоверием, - потом протянул обратно, и Пепел допил остаток.
- Поздравляю, - сказала старуха. - Вы братья на века.
Когда они пришли в себя, старухи под деревом уже не было. С ветвей падали редкие лепестки, будто медленный дождь над степью.
- Не думал, что оно настоящее, - пробормотал Сарим, глядя на дерево.
- Странно, что со степи его не видно, - заметил Пепел.
тем временем видела свой собственный, давно знакомый сон - тот, что повторялся сотни раз: пробуждение под лапой , весь лагерь мёртв, а на вершине под луной сидит нечто. В этот раз луна освещала фигуру иначе, ярче.
Волосы, заплетённые в бесчисленные белые косы, спадали вниз; лицо, покрытое татуировками , смотрело на неё сверху вниз с улыбкой, лениво перекручивая в руках.
- Кофу? А ты что думала - какой-то вымышленный мужчина с длинными волосами?
- Тебя даже так не зовут, - сказала фигура затем. - Это же я, Кофу. А ты кто?
- Я Кофу! - воскликнула она. - Я всегда была Кофу, у меня тёмные волосы. Кто ты?
- Шучу. Или не шучу. Так что тебе опять нужно? - Опять? - она не находила слов. - Слезай оттуда!
- Не хочу. Мне в этих воспоминаниях хорошо сидится.
- Кто ты?
- Ты уже сама ответила, - сказала фигура и, прежде чем Кофу успела произнести что-то ещё, всё вокруг смазалось в неразличимую кашу.
Она проснулась в поту - синдикатская на руке гнила чуть дальше, чем прежде, - и бросилась к чану с водой. В отражении на секунду мелькнуло не своё лицо.
- Кто это? - прошептала она. - Ты смотришь мне в лицо, Кофу? Это ты или она?
Умывшись, она так и не смогла заснуть до самого рассвета - просто сидела, зажмурившись, прижав ладони к глазам, стараясь спрятаться от собственного отражения в клинке.
Утро пришло к первым - солнечные лучи как будто специально нашли именно его, и он проснулся полным сил, как будто отдохнул за троих. Постель оказалась идеально удобной, чай - уже тёплым и готовым, вода - прохладной.
- Кофу? - окликнул он скорчившуюся в углу фигуру с размазанной подводкой под глазами. - Ты как будто не спала всю ночь.
- Со мной всё в порядке, - соврала она, потирая опухшие веки.
Сарим проснулся последним, схватившись за руку, будто проверяя, на месте ли она, - и первым делом выпил три кружки воды подряд.
- Кажется, ты брал выпивку, чтобы задушить душевные раны, - заметила Кофу, - но мне от этого стало только хуже.
- Всё работает как надо, - заверил он и вынес всем какое-то мутное варево непонятного зеленовато-фиолетового цвета.
- Секретный рецепт . Не спрашивайте, пейте.
Пойло оказалось хуже бральской еды, но, как и обещал Сарим, через несколько минут в животе действительно полегчало - несмотря на подозрительное урчание самой Чигабиги. - Кофу-вафна, - окликнул . - Я встретил на Малахитовом Троне одну весёлую, жизнерадостную . Где же она пропала?
- У меня убили всех, - огрызнулась Кофу. - Мой род вымер.
- Но не важно, - отрезал он. - Каждый день - способ изменить то, что случилось. Иди умойся. Солнце встало. Люди едят. Рыбаки ловят рыбу.
XXI. Исчезнувшее тело
Все вместе они спустились к маленькому причалу, где накануне опустили в воду завёрнутое тело .
Развёрнутая ткань лежала на месте - пустая.
- Думаешь, рыбы съели? - предположил кто-то.
- Ночь была странная, - сказал . - Всякое могло случиться. Может, крабы?
- Он был без головы, - напомнила .
Пепел присмотрелся к земле у самой воды, пытаясь отыскать следы, - и действительно, недалеко от пристани обнаружились цепочки крабьих отпечатков, уходящих прочь от берега, и что-то похожее на борозды - как будто нечто тяжёлое волочили прочь, в сторону озера.